Если у нас было четыре часа утра, то в Вашингтоне было шесть часов вечера, он отставал от нас на десять часов, если я правильно определил часовой пояс. Значит, Николь либо только что пришла с работы — либо стоит где то в траффике — в Вашингтоне они были жесткими, особенно на кольцевой. С этой мыслью я посмотрел на спутниковый аппарат, потом достал сотовый телефон. Странно — но сигнал был даже здесь, в этом захолустье. Туристическая зона, прогресс добрался и сюда…
— Алло… — современная техника перенесла недовольный голос Николь за многие тысячи километров. Точно в пробке стоит…
— Николь?
— Ты где?
— Это неважно… — я задумался, что сказать и вдруг на одном дыхании, словно мальчишка-первокурсник выпалил — вот вернусь, поедем в Лас-Вегас и закатаем свадьбу…
В трубке повисло молчание…
— Когда же ты наконец станешь серьезным, Майкл Рамайн… — со вздохом наконец промолвила Николь — когда тебе в голову придет что-нибудь более умное, позвони…
Я не знаю что — но что-то тогда спасло меня… Может быть, этот звонок. А может нить моей судьбы еще не подошла к концу. Как бы то ни было — того, что предстояло впереди, нам знать было не суждено…
Афганистан, провинция Нанхаргар Аэродром, окрестности Джалалабада 20 июня 2008 года
Караван… истекает кровью Афганистан… Караван… караван… караван…
Нет, кажется не так. "Розовеет от крови Афганистан", так правильно. Одна из песен про войну 79–88 годов, в которой участвовали русские, у них вообще много и фильмов и книг и песен на эту тему. Мы смотрели и читали их во время специальной подготовки — в "отряде изоляции" все должны были не просто походить на русских, а быть русскими.